 Начиная с перестроечной поры, в общественное сознание последовательно и настойчиво вбивается мысль об абсурдности советского периода нашей истории. Особенно много достается И.В. Сталину. Многочисленные либеральные критики пытаются представить его не только тираном и угнетателем, но и проводником хаоса, в котором теряются всяческие смыслы.
Либералы утверждают, что Сталин воевал не только против своего народа, но и против собственных же единомышленников, которые уничтожались направо и налево. Началось всё это якобы в 30-е годы, а потом продолжилось в военный период и после войны. Таким образом, сталинизм подается в качестве чего-то инфернального, и объяснение этого «чего-то» предлагается искать в глубинах сталинской психики. Дескать, Сталин был ужасно подозрителен, никому не верил и вел какую-то жуткую борьбу со всеми.
Многим такие рассуждения представляются элементарной глупостью, присущей российским либеральным «образованцам». Однако, тут все гораздо сложнее. Жрецы антисталинизма очень умело инфернализируют Сталина, пытаясь вывести его фигуру за рамки вдумчивого и объективного анализа. Им не нужно, чтобы Сталина изучали, им нужно, чтобы он вызывал чувство ненависти и ужаса. Ибо только так можно очернить осевой период советской истории (1930-1950 годы), а, следовательно, и всю историю СССР.
Для чего же нужно последнее? Это необходимо для того, чтобы отучить русских от державности. Нам как бы говорят – посмотрите, какую запредельно ужасную цену вы заплатили за создание великой державы! Стоит ли пытаться отстраивать ее заново? Ну, а кому, в конечном итоге, выгодно задавать такие вопросы – понятно. У России всегда было множество недоброжелателей – особенно, в правящей элите Запада, которая замкнута на транснациональный капитал.
В свое время перед «мозговыми штурмовиками» либерализма поставили донельзя трудную задачу. Им нужно было создать предельно негативный образ Сталина. Необходимо было убедить народ в том, что вождь, сделавший из России великую индустриальную державу, открывший ей путь в космос, является носителем зла. И здесь уже было недостаточно выставить Сталина великим злодеем – этот образ не вызвал бы такого мощного эффекта, который наблюдался во время перестройки с ее «развенчанием палачей». Требовалось нечто особенное, вызывающее эмоциональный шок и паралич логики. Поэтому Сталина преподнесли как носителя и зла, и абсурда. Нам показали человека, который достиг дна бытия и утерял большинство связей с реальностью. Отсюда – и тотальные репрессии, направленные даже против верных соратников, которые, якобы и у стенки возносили ему славу.
Но уничтоженные «соратники», все эти якиры, в свое время вдоволь поизголявшиеся над русским народом при Ленине и Троцком, не могли быть настоящим объектом сожаления. В самом начале перестройки, когда еще был живуч миф о «добрейшем души человеке», ленинская гвардия, «порешённая» Сталиным, вызывала какое-то сочувствие. Но потом, по мере, дальнейшего разоблачения советизма, сочувствие стало сменяться злорадством – дескать, за что боролись, на то и напоролись. Тем не менее, осадок, как говорится, остался, и его умело высыпали на другой «концепт», согласно которому Сталин и сталинский режим вели войну против собственного народа.
Общество уверяют в том, что сталинское руководство действовало, исходя из постоянного, по большей части иррационального, страха перед всей окружающей реальностью. Согласно многочисленным «разоблачителям», подавляющее большинство советских граждан в то время были настроены лояльно в отношении власти, но сама власть рассматривала их как некую угрозу. В этой оптике сталинизм выглядел как полностью античеловеческая система, функционирующая по законам логики абсолютной шизофрении.
Кстати, именно в целях утверждения этого образа либералы так яростно сопротивляются любым попыткам показать Сталина народу накануне праздника Победы. Многие были удивлены той мощной атаке, которой подверглась инициатива московских властей, желающих вывесить сугубо информационные стенды с изображением Верховного Главнокомандующего.
Кому-то она показалась очередным всплеском «типично интеллигентской» истерики. Между тем, тут всё гораздо глубже. В данном случае мы имеем дело с весьма тонкими технологиями информационной войны. Сталина нельзя показывать обществу непосредственно, ибо это уже само по себе смывает с него ту инфернальную раскраску, которую столь долго наносили либералы во власти и вне ее. Более того, Сталин не имеет права явиться людям даже как отрицательный персонаж. «Черному властелину» сегодня вообще нет места в объективной реальности — на улицах, по которым разгуливают миллионы. Его можно показывать только в фильмах – в целях мифологизации со знаком минус (допуская при этом очень редкие изображения со знаком плюс – типа «Сталин. Live», хотя и с намеком на китч). А Сталин на рекламном щите или на автобусе – это уже исторический образ, воплотившийся в настоящем, в повседневном. Такой образ заставит задуматься и соотнести изображение советского вождя с прекрасной сталинской архитектурой, с метрополитеном, строительство которого началось именно при «тиране», и т. д.
Особенно сильный эффект дало наложение темы репрессий на тему Великой Отечественной войны. Для этого было выбран кинематограф с его потрясающей мощью воздействия на сознание и подсознание. В различных фильмах, с настойчивостью, достойной лучшего применения, зрителю показывали «злых чекистов», которые только и делали, что искали в рядах армии вымышленных врагов, расстреливали невиновных в «особых отделах» и вообще всячески мешали воевать. Показательно, что наиболее усердно этот образ внедрялся в пресловутые «нулевые годы», когда появились такие долгоиграющие сериалы, как «Диверсант», «Штрафбат», «Последний бронепоезд», «Апостол» и т. д. Чисто технически сняты они были весьма достойно – с лихо закрученным сюжетом и спецэффектами – поэтому воздействие на телеаудиторию данные «изделия» произвели весьма значительное. Несмотря на обилие других сериалов о войне, появившихся в последнее время, вышеупомянутые сериалы время от времени повторяют, словно намекая на некий «правильный» стандарт восприятия эпохи.
Складывается такое впечатление, что этот вал «военно-античекистских» сериалов был неким ответом на вал просталинской исторической литературы, накрывший книжные магазины страны. В «нулевые годы» появилось множество аргументированных исследований (например, «Иной Сталин» Ю.Н. Жукова), в которых вся антисталинская мифология последовательно разбивалась – фактами, подтвержденными документально. Читатель, изголодавшийся по альтернативной точке зрения, немедленно кинулся скупать книги сталинистов – как горячие пирожки. Возник гигантский спрос на сталинистскую литературу, который был вполне удовлетворен рыночной экономикой. Помешать этому либералы просто не могли – ну, не вводить же, в самом деле, цензуру? Поэтому ответный удар был нанесен посредством телеэкрана и кинематографа, которые по силе воздействия сильнее, чем литература. И этот удар спроецировали, прежде всего, на период Великой Отечественной войны. Характерный пример – недавняя премьера сиквела «Утомленных солнцем» Никиты Михалкова с патетическим названием «Предстояние», ставшего чуть ли не хрестоматийным образцом идеологического блокбастера, в котором зрителю предлагается вкусить сомнительный кинококтейль, обильно приправленный самой отвратительной «чернухой».
Расчет был сделан абсолютно точно. Тема великой войны священна для русского человека, как священны образы героев, которые вели борьбу с германским нашествием. И когда против этих образов ставятся образы параноидальных чекистов-карателей, то это вызывает мощную волну отвращения, которая направляется против сталинизма, против тогдашнего советского общественно-государственного строя. Сталинизм предстает как абсурдное зло, направленное против тех, кто его же и защищает – от внешнего нашествия. Непонятно только, как такая нелепая самоуничтожающая система умудряется разбить гитлеровские армады и победить в соревновании с железным «новым порядком» от «расы господ».
И против них же, против защитников государства, направлено вполне рациональное, по-тевтонски целесообразно организованное зло гитлеризма. К слову сказать, в либерально-антисталинской оптике сам гитлеризм выглядит как нечто омерзительное и ужасное, но выгодно отличающееся от сталинизма одним, очень важным моментом. По уверению антисталинистов, Сталин воевал против собственного народа, тогда как Гитлер пытался сделать свой народ мировым лидером, процветающим за счет других. Хотя при этом Гитлер – герой отрицательный и его действия ужасны, но не так абсурдны, как действия Сталина.
В результате происходит этакая неявная и частичная реабилитация Гитлера. Показательно, что доморощенные «наци», фанатеющие от фюрера, исходят именно из этой логики. Гитлеризм привлекает их как теория и практика служения своему народу, тогда как сталинизм отталкивает именно тем, что он ломает все народы – в том числе и «свой». И появление подобных представлений, вне всякого сомнения, обусловлено (во многом) либерально-антисталинскими разоблачениями.
Конечно, можно возразить – но разве не было фактов насилия режима над своим народом? Да, вне всякого сомнения, такие факты имели место быть – как были они в свое время в западных странах (вспомним, хотя бы якобинский террор). Не следует забывать, что в 1917 году Россия перенесла аж две революции, последовательно сокрушившие и монархию, и либеральную республику. Был красный террор, который сильно травмировал общество, и рецидивом которого стал 1937 год. Но в том-то и дело, что Сталин вел последовательную борьбу теми, кто продолжал бредить троцкистско-ленинскими мифами и трястись в революционной лихорадке. И ему удалось сломить сопротивление ленинской гвардии, направив развитие страны в государственно-патриотическое русло. Но полностью преодолеть революционную инерцию за столь короткий срок было просто невозможно – отсюда и рецидивы, имевшие место быть как во время войны, так и в послевоенный период.
Хотя, надо сказать, что масштаб этих рецидивов сильно преувеличивается. Возьмем, например, известный миф о том, как злые советские каратели преследовали всех тех, кто оказался в плену. В свое время историк В. Земсков, на основании документов Государственного архива РФ, сообщил о том, что уже к 1 марта 1946 года 2 427 906 репатриантов были направлены к месту жительства, 801 152 – на службу в армию, а 608 095 репатрианта были зачислены в рабочие батальоны наркомата обороны. И лишь 272 867 (6,5% от всех бывших пленных) человек передали в распоряжении НКВД. Они-то, собственно, и сидели. И вряд ли эту цифру можно считать чрезмерной – вспомним про разного рода коллаборационистов – власовцев и т. д.
Также, при ближайшем рассмотрении, развеиваются и многие другие антисталинские мифы. Однако, либералы продолжают сгущать туман, навязывая обществу свою картину советской истории. А она получается весьма безрадостной. Народ там оказывается зажатым в страшные тиски двух зол – иррационального сталинского и рационального гитлеровского. Получается трагический абсурд – люди вынуждены воевать вместе с одним злом против другого. При этом какой-то субъектности народ не имеет, он представляет собой страдающую массу, которая несколько освещает тьму своего социального бытия вспышками массового героизма.
Понятно, что никакой национальной гордости за страну здесь места нет. Возможна лишь гордость за отдельных (пусть и многочисленных) героев, которые обеспечили победу государства вопреки самому государству (абсурдному и бесчеловечному). Русских как бы разводят по разные стороны с государством. Не с нынешним «режимом», но с многовековой духовно-политической традицией, на основании которой была создана великая империя. И эту же самую цель преследует еще один антисталинский «концепт», согласно которому Победу одержал не Сталин, но народ. Подробнее останавливаться на этой байке смысла нет – ее уже много раз опровергали. Она, вообще, чужда элементарной логике – СССР, при Сталине, представляя собой мощную сверхцентрализованную систему, замкнутую на вожде. Гораздо важнее понять назначение подобной разводки. А оно в том, чтобы отучить русских от «вождизма», выработанного веками упорной борьбы с внутренними и внешними врагами. Русские, по мысли наших давних «оппонентов», не должны и думать о вожде. Вот почему им подбрасывается льстивая, но глубоко абсурдная формула о том, что Победа была возможна без Вождя.
Вот уже который год мы празднуем Победу, но не отдаем должные почести ее организатору и вдохновителю, совершая тем самым величайшую несправедливость и способствуя дополнительной абсурдизации самого образа Победы. Пора, наконец-то, покончить с этим, вернув истории – логику, Победе – Вождя, а государству – его национальную традицию. Ведь «отучившись» от державности, от своего пути, а по сути, от своей собственной, русской цивилизации (которая, в перспективе, должна стать примером для остального мира) Россия станет всего лишь посредственной капиталистической страной. А значит — быстро потеряет огромные территории и большую часть населения, исчезнет как таковая с лица Земли. И борьба со Сталиным в этом «отучении» — главный участок фронта.
|
