14 апреля 2010 г. в московском центре Движения Развития состоялась проектная сессия «Ключевые космические программы XXI века на базе Дальневосточного космического кластера» », на которой ее участники предприняли попытку определить основные проблемы и задачи развития отечественной и мировой космонавтики в XXI веке.
На космическом перепутье
По словам главы Движения Развития Юрия Крупнова, за последние 20-25 лет мнение о том, что реализация амбициозных программ по исследованию космоса является слишком дорогим удовольствием, стало весьма популярным трендом, у которого есть почитатели во всем мире. Сторонники этой идеи считают, что программы по освоению космического пространства слишком затратны на фоне огромного количества нерешенных чисто земных проблем. Следовательно, освоение космоса должно быть исключено из списка приоритетных целей, и его следует ограничить чисто коммерческими запусками телекоммуникационных спутников и орбитальными полетами в ближнем космосе, имеющими чисто практическое, прикладное значение. Часто приводится пример, что даже такие развитые державы, как США, планомерно сокращают квоты своих космических бюджетов и сворачивают присутствие даже в ближнем космосе. В феврале 2010 года президент Барак Обама объявил о приостановке лунной программы, а в 2007 году США объявили о сокращении втрое финансирования исследований в своем сегменте МКС.
Эта точка зрения сегодня поддерживается, в том числе, и авторитетом научных специалистов, непосредственно занимающихся проблематикой освоения космоса. К их числу относятся академик Борис Черток, американский астронавт Джон Гленн, космонавт и конструктор космических кораблей Константин Феоктистов, космонавт Сергей Кричевский, физик Олег Доброчеев. Например, по словам К. Феоктистова, деятельность космонавтов на всех орбитальных станциях дала гораздо меньше результатов, чем один автоматический телескоп «Хаббл». Эффективность освоения космоса якобы под большим вопросом – ведь на Земле толком не освоены намного более «закрытые» Антарктика и глубины мирового океана, изученные лишь на 2% (та же Луна изучена намного больше, чем океанское дно). Кстати, в глубоководных аппаратах на дно океана спускалось на порядок меньше людей, чем побывало в космосе.
Вопросы экономической целесообразности активного освоения космического пространства в этой модели тесно сопряжены и с проблемами экологической безопасности. Так, Сергей Кричевский считает, что чрезвычайно низкий коэффициент полезного действия современной ракетно-космической техники (не более 1-3% в соотношении массы полезной нагрузки космического аппарата к общей стартовой массе) ведет к тому, что 97-99% ракетных конструкций представляют собой загрязняющие экологическую среду отходы: высокотоксичные продукты сгорания топлива (гептил и азотный тетраоксид) и фрагменты ступеней.
В большинстве своем противники активного исследования космоса говорят или о серьезном ограничении действующих космических программ, или о смене приоритетов (Б.Е. Черток) в исследовательской космонавтике (полная замена пилотируемой космонавтики более дешевыми и безопасными беспилотными программами). Однако есть и радикальные точки зрения, провозглашающие при этом полное «закрытие» исследования дальнего космоса. Так, например, в своей недавней статье «Ни слова про Дмитрия Медведева, или Закрытый космос» небезызвестный политолог Станислав Белковский обосновал необходимость сворачивания действующих космических программ тем, что освоение космоса ограничено пределами познания, установленными самим Творцом.
У этой точки зрения всегда было много сторонников (вспомним хотя бы Солженицына и его популярный среди некоторой части российской интеллигенции довод о том, что «сверхтраты» СССР на космос убивают русское село и вместе с ним – национальную культуру). При этом как-то забывается практический итог воплощения в жизнь подобных размышлений: по сравнению с 80-ми годами инвестиции государства в космическую отрасль сократились в 15 раз, а русское село, несмотря на всю привлекательную конъюнктуру «нулевых», от этого было сведено почти в могилу вместе с наукой и промышленной базой некогда великой страны. Поэтому, как невесело отметил Ю.В. Крупнов, отказ от космоса действительно носит в себе религиозный характер – характер религиозной по своему значению катастрофы. Ведь, как и в случае с «селом Солженицына», реальной альтернативы хоть сколько-нибудь практической отдачи от «космической экономии» мы до сих пор не видим. По словам Крупнова, колонизировать тот же Марс сегодня гораздо проще, чем, например, поднять Дальний Восток.
Однако у этой проблемы есть и серьезное философско-онтологическое измерение, которое условно можно назвать «концом горизонта». Еще советский фантаст Сергей Павлов в своем романе «Лунная радуга» задался важнейшим философским вопросом: насколько человечество при всем своем технологическом прогрессе реально готово к познанию дальнего космоса и к тем вызовам и потенциальным угрозам, которые он несет? И останется ли человек после этого познания прежним?
На самом деле, эти, на первый взгляд, отвлеченные вопросы требуют максимального осмысления именно в наше время, когда само развитие космической отрасли стоит на перепутье и является определенной точкой бифуркации, определяющий весь дальнейший вектор развития космических исследований на ближайшее столетие. Достаточно взглянуть в ретроспективе на динамику НТР за последние 40 лет, чтобы убедиться в том, что развитие технического прогресса и динамика научных открытий перестали развиваться скачкообразными темпами и откровенно «стагнируют». Достаточно хотя бы того примера, что две последние наиболее заметные «революции» – интернет и мобильные телефоны – как прототипы появились еще в 70-х гг. XX века. Технические новинки сегодня стали не двигателями НТР, а «гаджетами» и «девайсами» бытового комфорта.
Характер достижений в освоении космоса несет те же черты. Последнее революционное достижение – высадка человека на Луну – произошло 40 лет назад. После этого, кроме миссий беспилотных станций «Вояджер», зондов «Кассини» и «Гюйгенс» к внешним планетам, являющихся лишь чисто техническим «апгрейдом» успеха первых автоматических межпланетных станций 60-х, ничего заметного не произошло. Космос действительно, если не «закрылся», то «сузился», и его дальнейшее развитие в значительной степени зависит от строго насущных проблем человества.
Подробнее |
