– Руслан Семенович, как долго продлится кризис? Министерство экономики официально заявило, что он может затянуться на годы – антикризисные меры не дают ожидаемого эффекта.
– А где они раньше были? Понимаете, по всему миру идет накачивание экономики деньгами. Самая главная проблема сейчас – это спрос. Казалось бы, вливают и вливают деньги, но, как говорится, мало привести лошадей к водопою, надо, чтобы они захотели пить. Это очень правильная метафора, мы все живем стадным чувством.
До кризиса лет десять весь мир жил, только потребляя и богатея. Англосаксы больше, континентальные европейцы меньше, но все хотели нажить гораздо больше, чем зарабатывали.
Это, слава Богу, кончилось. Но, как всегда, произошло с явным перебором. Мы перешли от безудержного потребления и стремления к обогащению к вялому скаредному существованию.
Все чего-то ждут и всего боятся: увольнения, разорения, болезней. Мир попал в дефляционную ловушку, когда цены снижаются.
А раз они снижаются, каждый думает: зачем сейчас покупать, подожду еще, пока они совсем упадут. Но поскольку ничего не покупают – замирает спрос, идут сокращения в компаниях и на производстве.
У нас проблема другая – инфляция растет одновременно со спадом производства. Я бы назвал этот процесс рецефляцией: рецессия вкупе с инфляцией. Возможно, звучит неблагозвучно, но зато точнее, чем термин «стагфляция», при которой все-таки нет спада.
К сожалению, по-моему, Россия пока не в состоянии быть субъектом мировой экономики, потому что она в глубине души не верит в свои силы. В то, что может заменить внешний спрос внутренним. Поэтому у нас царит настроение: начнется подъем у них, на Западе, и тогда у нас тоже все будет хорошо.
– А коррупция разве не сковала всех по рукам и ногам в России? Одни не хотят заниматься бизнесом по этой причине, другие, напротив, – стремятся в госструктуры, чтобы использовать административный ресурс.
– Дело в том, что наша жизненная философия с начала 90-х годов стала простой: «Спасайся, кто может». А что это значит? Это значит, ты сам должен искать себе средства на пропитание. Неважно, где ты работаешь – в частной или государственной организации.
Я даже придумал такую формулу: «У нас нет никакой коррупции, просто все учреждения стали коммерческими – от роддома до морга». Если государство бросило их на произвол судьбы, то самая главная задача – выжить.
Сегодня первая задача у всех и каждого – заработать как можно больше денег. А уже на втором месте стоит содержательная деятельность.
Нет, это не коррупция. Это – анархо-феодальный капитализм. Помните, Борис Ельцин сказал бывшим республикам о суверенитете: берите, сколько можете? Это относится и ко всему остальному – берите, сколько можете заглотить.
Когда сотрудники нашего института в 90-е годы зарабатывали по 10 долларов в месяц, нам предлагали: сдавайте помещения в аренду, берите коммерческие заказы. И мы это делали.
Но ведь это ненормально! Даже сейчас, когда увеличились доходы, никто добровольно не отказывается от дополнительного заработка в десяти «заборинститутах». Люди перестают учиться, развиваться – они только зарабатывают деньги. Вот в чем заключается деградация.
Но если вернуться к коррупции, хочу сказать, что 90% людей не хотят ни давать взятки, ни брать их. Однако многие уже привыкли к этому. Главное, на мой взгляд, это бытовая коррупция, а не та, что на «верху». Хотя там действительно тоже поняли, что госслужба – это как коммерческое предприятие. Подобное уже системный недостаток.
Вот, например, Минфин не дает деньги на реализацию инфраструктурных проектов, потому что их якобы украдут. Допустим, украдут 50% средств, но ведь на оставшиеся 50% построят дороги или портовые сооружения. Все же лучше, чем ничего не делать или покупать американские ценные бумаги. Эту философию надо давно менять.
– Кто же ее сможет изменить?
– Как кто? Гражданское общество, которое обязательно появится в нашей стране.
Да, нужно признать, что в период между сталинской эпохой и формированием демократического общества образовался вакуум, в котором наша бюрократия творит, что хочет. Этот период нужно пережить, перестрадать. Потому что растет новое поколение, оно – другое.
Я всегда говорю, что гарантия нашего успеха – это два «Д» и два «П». Два «Д» – это деньги и дети, которые уехали на Запад, а Запад – гарантия успеха, потому что он живет по правилам. И два «П» – потенциал и перспективы, которые у нас есть.
– Вы всегда утверждали, что доллар устоит при любой погоде. Но даже на Западе уже сомневаются в его будущем, ищут новую резервную валюту.
– Ни в Европе, ни в Америке никто не переживает по поводу судьбы доллара. Больше всего разговоров о смерти доллара, чего мы ему всегда желаем, ведется в России. Даже китайцы, которые являются заложниками доллара, утверждают, что ему нет никакой альтернативы.
Конечно, значение доллара в мировой экономике будет уменьшаться, но очень медленно. Одна из ошибок нашей политики в том, что сначала власти развили народную ненависть к рублю, а потом и к доллару. В первом случае они сами виноваты, а во втором – своими утверждениями просто кошмарят пожилых людей, которые хранят какие-нибудь 300 долларов на свои похороны.
– Глава Центробанка Сергей Игнатьев сообщил недавно, что годовая инфляция будет ниже запланированных 13%. Возможно ли это?
– Интересно, какая же она будет? 12,5%? Большая победа! Я думаю, что любая инфляция выше 10 процентов – просто недостойна для России, она затрудняет реализацию наших планов. В «Большой двадцатке», куда, слава Богу, Россия входит, мы по уровню инфляции находимся на последнем месте.
Почему мы за столько лет не справились с инфляцией? Глубинные причины никто не знает. Я лично придерживаюсь такого мнения: у нас в стране существуют колоссальные возможности для монополизма, сговора участников разных рынков: от цветов до металлов. Но самая главная причина – у нас нет своего производства.
Нормальная экономика – с мощной инфраструктурой, богатым товарным предложением, сильной конкуренцией – реагирует на рост покупательной способности увеличением производства. А российская – только ростом цен. Потому что в России слишком мало производителей товаров и услуг. Нет мощной антимонопольной службы. В итоге у нас, с одной стороны, наблюдается консервация примитивной структуры экономики, с другой – увеличение темпов инфляции.
У России есть два пути выхода из кризиса. Или мы будем молиться на Запад и ждать, пока там вновь заработает экономика, а нефть будет стоить 70–80 долларов. Но в этом случае просто восстановим ведущую в тупик структуру экономики, ориентированную исключительно на экспорт сырьевых товаров.
Или, не теряя времени, мы заключим взаимовыгодную сделку с Западной Европой, США и Японией, где сейчас никто ничего не покупает. Там упало в цене высокотехнологичное оборудование, в котором мы особенно нуждаемся. Немало высококвалифицированных специалистов в развитых странах оказались не у дел, нам надо предоставить им возможность реализовать себя в России. Часть наших золотовалютных резервов следует использовать для закупок новейших машин и станков, тем самым мы оживим деловую активность в развитых странах и проведем диверсификацию отечественной экономики.
– Недавно была создана Новая экономическая ассоциация, в правление которой вошли и вы. В чем ее новизна?
– В советское время существовала ассоциация российских экономистов, в которой в основном были академические институты экономического профиля. Но в 90-е годы никому не стало до нее дела. Теперь мы решили ее возродить на современной основе. Хотели назвать Российской экономической ассоциацией, однако это оказалось непросто. Потому назвали «Новая экономическая ассоциация». В составе ее учредителей все прежние члены ассоциации и ведущие вузы страны. Среди ее задач – повышение качества экономических исследований и образования, уровня научного обоснования экономической политики правительства. А также интеграция российской экономической науки в мировой поток. Для начала проведем в конце года первый Российский экономический конгресс (РЭК-2009). Он состоится в Москве с 7 по 11 декабря 2009 года в Московском государственном университете.
– Кого приглашаете?
– Экономистов из разных регионов страны – около тысячи человек. Тех, кто работает в академических институтах, исследовательских центрах, университетах и вузах, а также аспирантов и студентов старших курсов.
Мы решили не делать на конгрессе пленарных заседаний. Вместо них проведем 24 «круглых стола» и около 60 секций. Это будет дискуссионная площадка, на которой представители различных научных школ и направлений обсудят важнейшие вопросы экономической теории и практики.
– Какова цель конгресса?
– Прежде всего консолидация экономических сил страны. Сейчас ведь существует большая разобщенность научных школ и направлений. Кроме того, на конгрессе будут представлены десять антикризисных программ.
Недавно Российский фонд гуманитарных исследований провел конкурс, в котором участвовало около 40 экономических команд. Выиграли право на создание антикризисной программы 10 команд, в том числе и наша – Института экономики РАН.
– На что вы собираетесь опереться в своей программе?
– В ней два главных императива. Один – структурный, второй – социальный.
Структурный – эта попытка спасти обрабатывающую промышленность. В программе будет прописано, какие производства и отрасли надо возрождать. И социальный – сохранение человеческого капитала.
Я считаю деградацию человеческого капитала самой большой трагедией. Случился настоящий коллапс и в интеллектуальной деятельности, и особенно в подготовке рабочих кадров. «Невидимая рука рынка» уничтожила многое, в том числе и профессионально-техническое образование.
Мы также делаем упор на стимулировании внутреннего спроса. Хотим разработать механизм, в соответствии с которым оживление спроса шло бы не просто через увеличение продаж, скажем, предметов длительного пользования, а именно продаж российских товаров. Чтобы в России покупали свое, отечественное.
– Чтобы свое покупали, надо свое производить.
– Это верно. Задача состоит именно в том, как нам скоординировать, с одной стороны, промышленную политику, чтобы больше производилось российских товаров, а с другой – чтобы увеличение спроса проявлялось бы не в покупке импорта или валюты, а в развитии внутреннего производства. А времени решить ее очень мало – до 1 сентября мы уже должны написать свою программу.
Газета "Россия" №26 (09.07.2009) | 
