 Непосредственно этому решению президента РФ предшествовали массовые акции защитников Химкинского леса, которые к концу августа приняли характер организованных политических выступлений. Это стало очевидным еще 29 июля 2010 года, когда многочисленная группа анархистов и антифашистов в масках в знак солидарности с защитниками Химкинского леса атаковала администрацию г. Химок. А уже 22 августа 2010 года на Пушкинской площади проходит акция в защиту Химкинского леса, объединившая практически всю внесистемную оппозицию. В акции приняли участие Юрий Шевчук, Катя Гордон, Артемий Троицкий и другие. На площади собирается около пяти тысяч человек. На акции помимо лозунгов «Руки прочь от Химкинского леса!», звучал также лозунг «Россия без Путина!».
Поворотным моментом в судьбе Химкинского леса стал концерт 24 августа ирландской рок-группы U2, чей лидер Боно прилетел в Сочи на чаепитие с Дмитрием Медведевым личному приглашению президента России. Тогда же защитники Химкинского леса распространили информацию о том, что в адрес Боно – известного активиста «Гринпис» и сторонника правозащитных организаций – ими было отправлено открытое письмо, с просьбой рассказать Дмитрию Медведеву о ситуации вокруг Химкинского леса. А 25 августа на сцене в Лужниках, где проходил концерт U2, на одной сцене с Боно неожиданно для всех появился Юрий Шевчук и спел с мировой рок-звездой дуэтом. При этом Боно назвал Шевчука «своим учителем» и заявил, что «его голос крайне важен здесь, в России».
В итоге 26 августа – буквально на следующий день после концерта U2, партия «Единая Россия» обратилась к президенту РФ с просьбой приостановить прокладку автомобильной трассы через Химкинский лес. К вечеру того же дня Дмитрий Медведев своим решением приостанавливает строительство автотрассы.
Сразу же после этого мгновенно оживились известные конспирологические разговоры на тему резкого обострения кризиса между двумя полюсами «тандема» российской власти. И внешне для этого действительно есть некоторые основания. Во-первых, своим решением Дмитрий Медведев де-факто ударил по проекту самого Путина. Напомним, что подрядчиком проекта строительства скоростной трассы Москва — Санкт-Петербург является Северо-Западная концессионная компания, заключившая с Росавтодором соответствующий договор. В ее совет директоров входит Георгий Коряшкин. По информации газеты «Ведомости», этот человек — друг Аркадия Ротенберга, который, в свою очередь, входит в ближайшее окружение премьера Владимира Путина — является его личным приятелем и бывшим тренером по дзюдо.
А во-вторых, Медведев, встретившись с Боно – известным ультралибералом и любимцем разнообразных «несогласных» и правозащитников всех мастей – как бы «благословил» этот аспект его деятельности. А позже вообще «внял» его друзьям — защитникам Химкинского леса. Да и тот факт, что с обласканным российским президентом Боно на одной сцене на равных спел оппозиционер Юрий Шевчук, публично униженный российским премьером на майской встрече с деятелями культуры в Питере, тоже может косвенно говорить о некоторых «шероховатостях» внутри тандема.
Вообще, подозрения о том, что властный тандем обречен на системный внутренний конфликт, кризис и раскол, начали циркулировать едва ли не раньше, чем он образовался. Их питали устойчивый представления о том, что борьба кремлевских кланов носит системный характер. В этих представлениях «державники-силовики» вместе с их кандидатом в президенты 2008 года Сергеем Ивановым, которого до последнего якобы поддерживал Владимир Путин, в итоге проиграли «либералам-сырьевикам» и их кандидату Дмитрию Медведеву – со всеми вытекающими. Соответственно, борьба между этими двумя группами интересов перешла на другой уровень, и конфликт и двумя центрами российской власти был предопределен.
Есть ли доля истины в этих предположениях? Безусловно, есть. Власть действительно в определенной степени неоднородна и определенная коррекция в способах формирования и реализации властной вертикали» была предопределена самим выбором сценария развития страны после 2008 года. Однако, весь вопрос заключается в том, затронула ли эта коррекция саму природу политического режима.
Между Путиным и Медведевым действительно есть некоторая разница во взглядах на управление страной, обусловленная хотя бы разницей поколений и той средой, которая сформировала каждого из них. Она очевидна также и по окончательной кадровой кристаллизации, которая произошла после марта 2008 года: все основные «силовики» полностью перешли на правительственные должности, под крыло премьера. Аналогичная «кристаллизация» произошла и на противоположном полюсе тандема. Это абсолютно понятно: за каждым полюсом стоит конкретная команда людей – единомышленников, приятелей, старых сослуживцев. Но если раньше их борьба определялась близостью к единственному центру власти, то теперь этих центра как бы два. Казалось бы, все бывшие «войны» благополучно закончились во имя цели «светлого будущего» инновационного развития и модернизации страны?
Злые языки утверждают, что нет. Все войны сейчас только начинаются – а предыдущие были лишь обычными интригами и аппаратными разминками. И если на заре эпохи тандемократии ощущалась ностальгия по пресловутой «путинской стабильности», а впереди ждало темное «медведевское ничто», то сейчас все наоборот. Дмитрий Медведев все чаще позиционируется, как молодой энергичный лидер, гарант развития и успешной модернизации, которому якобы мешает осуществлять задуманное «прогнившая система путинской бюрократии».
Примером этих настроений является контраст между достопамятным предвыборным «планом Путина» и «4 направлениями модернизации» по Дмитрию Медведеву. Если о первом все гадали, что же это такое, поскольку текста «плана Путина» просто не существовало в природе, то второй позиционируется не иначе, как готовая «программа действий» и реальных реформ, будучи по сути лишь эклектичным набором аморфных прожектов.
Сторонники концепции кризиса тандемократии также указывают и на разницу между путинской и медведевской кадровой политикой. С одной стороны, Медведев оказался не по-либеральному крут, мгновенно и безоговорочно расправляющийся с коррупционерами и бюрократами. Об этом говорит увольнение бессменного начальника ГУВД Москвы Владимира Пронина после бойни, устроенной экс-майором Евсюковым в апреле 2009 года, а также целая серия громких отставок в среде руководства ФСИН в конце прошлого года. Такой крутости даже «державник» Путин себе не позволял. С другой стороны, в начале 2010 года многие обратили внимание на ряд совершенно неожиданных отставок ключевых генералов в Министерстве обороны. Уволенными оказались главком Сухопутными войсками Владимир Болдырев и командующий Северно-кавказского военного округа Сергей Макаров. Позже — в мае 2010 года — подтвердились слухи об отставке командующего 58-й армией СКВО генерала Анатолия Хрулева. Формально генералы уволены в связи с достижением «предельного возраста службы», хотя генералам, достигшим 60 лет часто продлевают срок службы. Причем, все три генерала играли ключевую роль в войне с Грузией. Отставка генералов и медведевская армейская реформа в целом очень похожи на зачистку вооруженных сил от лояльных лично Путину кадров.
Туда же можно отнести и «антимилицейскую кампанию», которая в мыслях конспирологов преследует своей целью отставку «путинского» министра МВД Рашида Нургалиева. Этой цели якобы служит также и новоявленный «Закон о полиции», предполагающий тотальную реформу милиции. В этой связи нельзя не коснуться программы политических преобразований, презентованной 3 февраля 2010 года Институтом современного развития (глава попечительского совета – Дмитрий Медведев). ИНСОР предлагает ликвидировать МВД и ФСБ, а также вернуться к выборности губернаторов и сенаторов. Это уже явно бьет по всей системе «силовой вертикали», прежде полностью «заточенной» лично на Путина.
Не менее очевидным с точки зрения ряда конспирологов случаем подковерного «раздрая» в тандеме, стали прямые последствия публичного разноса, устроенного Владимиром Путиным 24 февраля 2010 года на совещании энергетиков в Хакасии после запуска 6-го энергоблока Саяно-Шушенской ГЭС. Тогда Путин резко раскритиковал крупных собственников энергетических компаний, не выполняющих свои обещания по инвестиционным программам и строительству новых мощностей. Среди виновников срыва инвестиционных проектов и проваленных госпрограмм были названы фамилии Потанина, Прохорова, Вексельберга. Каково же было удивление многих, когда Дмитрий Медведев назначил курировать проект создания иннограда в Сколково Виктора Вексельберга, который за месяц до этого прошел через громкую публичную «порку» со стороны премьера РФ за крайнюю неэффективность!
Среди противоречий между президентом и премьером РФ называют и чисто идеологические темы. Например, во время визита Владимира Путина в Польшу год назад на мероприятиях, посвященных 70-летию начала Второй мировой войны, от российского премьера все ожидали покаяния за Катынь. Однако Путин про Катынь и оккупацию Польши советскими войсками в сентябре 1939 года не сказал ни слова, а напротив, сам обвинил поляков в аншлюсе чешской Силезии в 1938 году, напоминая, что они вместе с другими державами являются прямыми виновниками Второй мировой. Однако Дмитрий Медведев весной этого года свел все путинские усилия к нулю, признав вину сталинского режима (а по сути – историческую вину всей России) за Катынь и опубликовав ряд более, чем сомнительных документов, в которых советское руководство якобы отдает распоряжения о казни польских офицеров (документы проходят под шапкой ЦК КПСС, хотя в 1940 году ВКП (б) еще не была переименована в КПСС). Также ощутима разница в целом по отношению к роли личности Сталина у Путина и Медведева. Если Путин, признавая ошибки сталинского режима и репрессии, все же считает роль Сталина «неоднозначной», признавая его заслуги в деле Победы, то Медведев прямо говорит о Сталине, как о палаче и тиране в духе классических диссидентов-шестидесятников.
Но так ли все серьезно на самом деле? Нельзя не отметить, что идея о противостоянии президента и премьера, как всякая конспирология, «додумывает» природу феномена по неким второстепенным деталям, наблюдениям и даже настроениям. А поскольку реальной информации о подлинных взаимоотношениях между Путиным и Медведевым все равно ни у кого нет, то эти наблюдения рано или поздно начинают не просто эксплуатировать реальность, а сами претендовать на место единственной реальности. Поэтому людям, верящим в раскол в российском «дуумвирате», непременно кажется, что требования оппозиции отставки именно Путина, но не Дмитрия Медведева (хотя по логике вещей под огонь критики должны бы были попасть как премьер, так и президент) являются именно заговором против Путина и атакой на достижения «путинской стабильности», а не тем обстоятельством, что Путин по-прежнему является в массовом сознании ключевой фигурой российской власти.
Если разобраться, то можно легко заметить, что вся уверенность в кризисе внутри властного тандема базируется на трех основополагающих аксиомах. Первая аксиома – уже упоминавшееся признание наличия системных и не снимаемых противоречий внутри правящей элиты. Второй аксиомой является признание политики президента Путина в 2000-2008 политикой «укрепления России» и решающим фактором спасения страны от развала и коллапса. Третья аксиома — вера в неизбежность раскола в тандеме в силу самой природы российской власти авторитарной по существу и не терпящей даже подобия коллегиальных управлений. Но если мы приглядимся внимательнее, то обнаружим, что все указанные моменты являются не более, чем мифологемами.
Во-первых, никакого «укрепления» и «стабилизации» с приходом во власть Путина, как таковых, не произошло. То, что принято воспринимать за этот процесс, является лишь консолидацией политических элит во время т.н. «второго передела собственности». Феномен Путина, поднявшегося к вершинам власти в общественном сознании как могильщик политического ельцинизма, оказался наоборот, важнейшим механизмом сохранения ельцинизма со всеми его «родовыми травмами». Путин стал по сути всего лишь апгрейдом ельцинизма и усугубил многие его негативные стороны, оттеснив от власти одну группировку олигархов и заменив ее другой. На фоне внешнего «собирания России» и «повышения качества жизни россиян» происходили обратные тенденции: продолжение тотального изгнания государства из экономических и социальных реалий, невиданный даже для ельцинской эпохи рост бюрократического аппарата, беспрецедентная дерусификация внутренней политики и общее усиление диктата политического либерализма вплоть до уничтожения любой возможности изменить власть легальным политическим путем. Пресловутое «путинское большинство», таким образом, оказалось не мобилизационным авангардом для осуществления проектов по реальному возрождению России, а банальным потребительским стадом, которое получило долгожданную «жвачку» в обмен на политическое самозабвение и инертную лояльность к текущему политическому курсу. «Укрепление России» на самом деле вылилось в дальнейшее уничтожение и проедание советской экономической инфраструктуры, многократное усиление коррупции, увеличение пропасти между самыми богатыми и самыми бедными слоями населения. Даже «замирение Чечни» — главный политический козырь Путина, на котором он и пришел во власть, оказалось в реальности типичной «потемкинской деревней», скрывающей главное – миллиардные бюджетные вливания в Чечню в форме откупа федерального центра от неспокойного региона, грозящего взорвать Кавказ в любой момент.
На этом фоне все «державничество» Путина, равно как и якобы противостоящая ему «новая приватизация» и «олигархическая перезагрузка» со стороны Медведева, оказываются не более, чем сообщающимися сосудами. «Олигархический заговорщик» Медведев почти «по-сталински» утверждает в своем президентском послании, что «сажать надо», а «державный патриот» Путин, наоборот, при каждом удобном случае признается в неизменной приверженности идейному наследию Ельцина (один из последних таких фактов – написание премьером РФ предисловия к книге о Ельцине, вышедшей в серии ЖЗЛ).
Более того, Владимир Путин, еще по привычке воспринимающийся как «борец с олигархами» в реальной жизни является основным их лоббистом. Так, 2 января 2010 года издание «Коммерсант» сообщило о том, что представители крупного бизнеса в лице РСПП (в народе — «профсоюз олигархов») получили от премьер-министра Владимира Путина невиданное право участвовать в заседаниях правительства, чего еще никогда не удавалось предпринимательскому корпусу РФ. А в прошлогодней ситуации с пикетом в Пикалево, когда Путин выступил в роли «защитника» рабочих от олигарха Дерипаски, поставив того «на место», немногие знают, что спустя небольшое время Путин распорядился выделить на поддержку бизнеса тому же Дерипаске несколько десятков миллионов долларов.
Подобных примеров можно приводить множество. Но самое главное – глубоко ложными представляются сами попытки представить ситуацию внутри российского дуумвирата, как глубоко кризисную, и имплицировать в его пространство раздутые до небес «конфликты», якобы разрушающие без того неустойчивый корпус тандемократии. Серьезный конфликт и развал по природе авторитарной власти на две половинки возможен только в том случае, если обе стороны в российском тандеме – самостоятельны и представляют собой борьбу двух разных сил и групп давления. А если обе стороны являются несамостоятельными? Или из них самостоятельна только одна сторона? В настоящее время все говорит в пользу именно последнего утверждения. Иначе Путин не выбрал бы преемника из своего «ближнего круга», человека проверенного еще работой в команде Собчака. Иначе бы Путин не стал бы заблаговременно готовиться к декабрю 2007 года, назначая в правительство людей, удобных для будущего президента. В конце концов, меньше всего Путин похож на Суллу или Диоклетиана, чтобы добровольно отказаться от власти.
Еще одно распространенное заблуждение состоит в том, что многие думают, что система российской тандемократии нестабильна сама по себе и сейчас якобы разрушается потому, что она так и не сложилась. Но весь парадокс заключается в том, что дуумвират в РФ именно сложился и вполне успешен. Дело даже не в том, что внешне между президентом и премьером – полное взаимопонимание. Успешность тандемократии заключается в том, что он работает не на народ и страну, а на созданную систему власти и ее дальнейшее сохранение. Тандем Путина-Медведева по сути просто повторил ситуацию 1999-2000 годов, когда на фоне безвольного руководителя, развращенного собственной системой власти, появляется молодой энергичный преемник. Однако вместо отрицания этой системы – чего все от него так ждут, он, напротив, спасает ее.
Точно так же Медведев, придя в Кремль, стал постепенно ассоциироваться многими политическими группами, как могильщик путинской власти. Тем более, что путинская власть провалила все свои модернизационные проекты, даже не начав их. К тому же путинская власть проиграла не менее важную идеологическую войну, окончательно перестав быть привлекательной и потеряв к себе остатки уважения и симпатий большинства населения, чьи надежды на реальные перемены были рассеяны самим режимом. Разумеется, на этом негативном фоне нужна была «правильная» альтернатива, которая бы с одной стороны «противостояла» Путину, а с другой сохраняла бы неизменной саму политическую систему.
Любопытно, что, судя по выступлениям оппозиции, поддержку Медведеву еще вчера готовы были оказать такие разные силы, как КПРФ и «Солидарность». Если эта ситуация рассчитана политтехнологами Кремля, то следует признать, что там трудятся хорошие психологи. Все это почти зеркально повторяет ситуацию 1999-2000 годов, когда огромное множество вполне кондовых патриотов с одной стороны, а с другой – не менее кондовых либералов (СПС) были одинаково очарованы Путиным как «новой надеждой». Причем, одни благополучно забывали, что Путин – не формальный, а реальный наследник идей своего учителя Собчака, а другие верили, что «чекистское прошлое» не помешает возрождению «демократических идеалов». Точно так же сегодняшние либералы верят, что Медведев, заигрывающий с ними и даже ставящий губернатором Кировской области Никиту Белых — большого друга Бориса Немцова и прочих «несогласных», реализует «демократические надежды» начала 90-х. О том, что Медведев сам является плоть от плоти путинской бюрократии, почему-то умалчивается.
Нечто похожее также наблюдалось и в годы позднего Брежнева, когда система власти тоже ничего не хотела делать, отказавшись от реальной модернизации и продолжая проедать созданное в предыдущие годы, в основном — в сталинскую эпоху. Тогда тоже появилась надежда на перемены, олицетворявшейся с внезапно вышедшим на авансцену истории Андроповым. Точно так же и сейчас «суверенная демократия», по сути прикрывает медленное умирание России. Медленное, потому что потрясения нынешней «вертикали» не нужны! Именно поэтому нынешняя власть больше всего боится как раз массовых народных выступлений и бросает все силы, чтобы любыми способами создать эффект «чуткости власти» и откупиться от возникших проблем (как было в Пикалево и после лесных пожаров этим летом). Потому что власть прекрасно понимает, что единственное «укрепление», которое произошло за эти годы – это укрепление ее самой. Но укрепление не в форме усиления управляющих функций центра, а в форме замыкания в себе самой и максимально возможного отделения от окружающего океана всероссийской стихии, которая медленно дрейфует к коллапсу. В этом плане справедливо меткое замечание известного публициста Константина Крылова о том, что значительная часть проблем российской власти связано с тем, что она сознательно настроила собственные структуры, словно сложную бомбу, на неизвлекаемость. Отсюда – постоянные месседжи Кремля о том, что если сменится текущий политический режим – рухнет и Россия. О том, что Россия уже трещит по швам от продолжающейся политики «стабилизации», власть предпочитает молчать.
Могло ли быть другое будущее у проекта тандемократии? Наверное, могло. Потому что у тандемократии, как у метода, есть один плюс: в нынешней системе без регулярного переключения управления страной на «ручной режим», очень сложно. В конце концов, если бы с целеполаганием у обоих полюсов тандема было бы все нормально, то эта система могла эволюционировать в аналог этакой персонифицированной двухпартийной системы. Как в США, где две различные партии, имеющие разные тактические подходы, решают совместно задач по достижению одной цели. К тому же для России эта система была бы гораздо менее затратная для бюджета, если потребовала ликвидации никчемных парламентских форм в виде Госдумы и СФ, которые в современных условиях ничего не несут стране, кроме дополнительных затрат бюджета.
Но опять же – была бы проявлена политическая воля и подлинное желание людей во власти хотя бы что-то сделать для народа. Тем более, что сама власть понимает, что основания ее легитимности в глазах народа – более, чем сомнительны после беловежского сговора 1991 года, вопреки волеизъявлению большинства граждан СССР разрушившего великую страну и приведшего к демократической узурпации. Но в принципе власть, полученная путем т.н. «демократических процедур», по самой своей природе далеко не божеских, может превратиться во власть от Бога — была бы проявлена добрая воля самой власти. Нечто похожее случилось со Сталиным, который развернул страну от губительного интернационального большевизма «ленинской гвардии» в сторону построения национальной сверхдержавы – советской по форме, но русской по типу.
Однако на «выходе» мы имеем совсем иное. Дуумвират успешно функционирует как система эволюции форм власти, но не ее сути. А тем, кто хочет в этой системе увидеть нечто более сложноустроенное, чем то, что есть на самом деле, то они видят серьезный политический конфликт вместо борьбы нанайских мальчиков, и типично политтехнологических «качелей» в расчете на публику, чтобы все поверили: Путин – «плохой», а Медведев – «хороший». Или наоборот, по ситуации. Правда, уроки истории говорят нам, что все дуум- и триумвираты неизбежно заканчивались плохо. И, что также нельзя забывать — плохо это кончалось не столько для них самих, сколько для страны.
|
