 В зале выставочного комплекса «Ленэкспо» собрались 600 делегатов и 2000 гостей съезда. Среди приглашенных съезда были замечены лидер Партии регионов Украины Виктор Янукович, ответственный секретарь фракции Бундестага ХДС/ХСС М. Грунд и другие политические деятели. На съезде выступил президент России Дмитрий Медведев, в выступлении которого содержалась критика ЕР. Глава государства отметил, что некоторые партийные структуры «сводят политическую деятельность к аппаратным интригам». И «выборы, призванные быть всенародным волеизъявлением, состязанием идей и программ, превращаются в некие истории, когда путают демократические процедуры с административными». Выступил на съезде и лидер партии — премьер-министр Владимир Путин, который сосредоточился на освещении различных финансово-экономических проблем.
Серьезных кадровых перестановок на съезде ЕР не произошло. В Высший совет партии были избраны четыре новых члена: губернатор Санкт-Петербурга В. Матвиенко, глава Российского союза промышленников и предпринимателей А. Шохин, саксофонист И. Бутман и режиссер Ф. Бондарчук. Состав бюро Высшего совета партии вообще остался без изменений. При этом был принят программный документ, обозначивший новую идеологию ЕР.
Съезд продолжался всего один день, и это вызвало недоумение многих наблюдателей. Действительно, какое может быть продуктивное обсуждение за столь короткий срок? И ведь обсуждается не что-нибудь, а идеология «партии власти»! Несомненно, тут требуется достаточно продолжительная дискуссия по основным вопросам.
Причем, в партии, судя по всему, имеют место быть серьезные политические разногласия. Вот, например, достаточно показательное описание региональной конференции «Единой России» в Ульяновске : «Серьезные и острые споры вызывала новая редакция Программного документа партии «Единая Россия». По словам замсекретаря политсовета регионального отделения партии по агитационно-пропагандистской работе Екатерины Убы, в обсуждении документа принимали участие и эксперты, участники партийных клубов, и представители общественных организаций. «Идеология партии – российский консерватизм», — говорится в документе.
Но, по мнению экспертов, программа «сырая» и требует доработки. В программе не нашел своего отражения постигший страну кризис и его уроки. Не сделав из кризиса должных выводов, как говорят местные единороссы, «мы будем обречены наступать на одни и те же грабли», и продолжать оставаться сырьевым придатком западных, а в ближайшем будущем и восточных экономик. Кроме того, программа выдержана в строго бюрократическом стиле и рассчитана скорее на чиновника, а не рядового гражданина страны, содержит мало информации, способной зацепить за «живое» среднестатистического россиянина». Но, несмотря на все разногласия, программный документ благополучно приняли. И теперь идеологией ЕР официально считается «российский консерватизм».
«Это идеология стабильности и развития, постоянного творческого обновления общества без застоев и революций, — заявил председатель Высшего совета партии Борис Грызлов. — Российский консерватизм — открытый консерватизм. То есть готовый к дискуссии и внутрипартийной и с оппонентами. Консерватизм, готовый воспринимать новые идеи, а значит — способный обеспечить модернизацию страны. В целом, идеологию единороссов можно выразить в словах: создаем новое и сохраняем лучшее».
Казалось бы, формула найдена почти идеальная. Консерватизм плюс модернизация, стабильность плюс развитие. Гармония, золотая середина и все такое прочее. Но это кабинетный идеал, который хорошо смотрится только на бумаге или на экране монитора. В реальности же все выглядит совсем иначе.
Дело в том, что общество изменчиво и на разных этапах выдвигает совершенно разные запросы. Бывает, что ему требуются преобразования, но случается и так, что возникает потребность в консервации. Видя нашу сегодняшнюю жизнь, даже самому ленивому ясно, что сегодня нужно делать упор именно на преобразованиях. Не случайно же так много говорится о модернизации. И уже одно это свидетельствует о том, что стране необходим рывок, а вовсе не постепенная, медленная, консервативная модернизация, которая характерна для современных западных стран. Там, кстати, никто и не говорит ни о какой модернизации, что неудивительно – она и так уже происходит. Зачем же кого-то к чему-то призывать?
Кстати, это еще очень большой вопрос – а куда именно идет сейчас Запад и чем именно это движение может в перспективе завершиться? Сегодня наблюдается множество разных тенденций, многие из которых весьма тревожны. Например – вывод производств в страны «третьего мира». Вообще, современная экономика становится все более «виртуальной» и далекой от реального производства. Взять хотя бы бесконечные операции с финансами. Или же непомерное развитие сферы услуг.
Но в любом случае нам сейчас нет никакого смысла мечтать о «консервативной модернизации». В 90-е годы мы прошли через радикальную деиндустриализацию, которая отбросила нас далеко назад. Поэтому необходим сильный рывок. Нужно строить новые заводы и поднимать науку. А вот как раз с этим все весьма глухо. И задачи ставятся какие-то совсем уж скромные.
«У «Единой России» есть целый комплекс предложений, которые позволят развивать экономику и наполнять бюджет, — говорит Грызлов. — Они касаются отказа от экспорта круглого леса и перехода на его глубокую переработку, переноса акцизов с алкогольной продукции на спирт, развития коммерческого найма жилья, принадлежащего федерации, регионам или муниципальным образованиям и наведения порядка в сфере таможенных платежей, связанных с импортом».
Позвольте, но где же здесь модернизация? Нет, безусловно — все предложения правильные, но масштаб-то – минимальный. «Перенос акцизов с алкогольной промышленности на спирт» — это модернизация? Да такие вещи должны выдвигаться на первый план в какой-нибудь совсем уж благополучной и сытой стране. Но у нас, где то ГЭС затопит, то военные склады взорвутся, нужно думать о кардинальном преобразовании всей материально-технической базы. Ведь речь идет уже не просто об отставании от передовых держав, но об элементарном выживании. Советский ресурс уже почти весь исчерпан, и это ставит всю страну перед угрозой техногенной катастрофы общенационального масштаба. А тут какие-то «акцизы», «круглый лес»…
О консервативной модернизации нужно было рассуждать в 80-е годы, когда еще было что «консервировать». Сейчас все советское наследство бездарно промотано, и консерватизм становится попросту неуместным. О нем хорошо говорить в западных странах с их пресловутым «средним классом». В России же не успевший сложиться «средний класс» весьма эффективно «растрясли» в 90-е годы. Потом «жирок» снова нарос, однако, все отлично понимают – насколько ненадежно нынешнее эрзац-благополучие. И недавний кризис показал это со всей очевидностью.
Конечно, люди желают стабильности – именно в виду осознания всей хрупкости нынешнего положения. И какое-то время они даже могут хвататься за соломинку «единоросовского консерватизма», который обещает уберечь их от революций. Но если не будет какого-то быстрого движения вперед, то соломинка не спасет. Да и революция не понадобится – какая уж там революция в условиях всеобщего «чернобыля».
Необходимы масштабные преобразования – и не только экономические. Кардинального реформирования требует вся система управления. И тут было бы не лишним вспомнить о советской модернизации 30-х годов прошлого столетия. Ее, конечно, можно ругать до бесконечности, отыскивая самые разнообразные минусы. Но одно неоспоримо – тогдашняя модернизация была вполне действенной, и она вывела Россию в число индустриальных лидеров мира. И уже поэтому ее опыт заслуживает самого тщательного изучения, который не может и дальше сводиться лишь к изучению сталинских репрессий.
Советская модернизация сопровождалась грандиозной управленческой революцией, перетряхнувший весь аппарат, доставшийся еще от Ленина. Например, был ликвидирован грандиозный Всесоюзный совет народного хозяйства (ВСНХ), на месте которого создали промышленные наркоматы, ставшие локомотивами индустриализации. Статус наркомата получил Госплан. Крупную промышленность вывели из под контроля республик, переведя под контроль союзного центра. Вместо функционального (финансового, кадрового и т. д.) управления развивалось отраслевое.
И ведь что характерно — выбор пути развития был сделан в условиях открытой и острой политической дискуссии – с обсуждением всех разногласий в тогдашних советских СМИ. В конце 20-х годов партийная группа И. Сталина, выступавшего за форсированную индустриализацию, полемизировала с группой Н. Бухарина, предлагавшего постепенное развитие – с опорой на мелкие крестьянские хозяйства и легкую промышленность. Да, потом открытых дискуссий такого масштаба, конечно, уже не велось, но сам выбор вовсе не был результатом какого-то келейного сговора.
А что происходит сейчас? Даже по сравнению с эпохой конца 20-начала 30-х годов — видим ли мы хоть что-то, подобное общенациональной дискуссии? Нет, не видим. Поэтому вряд ли можно со всей ясностью представить, какие политические субъекты сейчас могли бы выступить «застрельщиками» преобразований. И здесь возможны самые разные вещи. В данном плане показательно выступление президента Фонда «Эффективная политика» Г. Павловского на V медиафоруме ЕР, который прошел накануне съезда. «В предыдущее десятилетие перед нами стояла задача отстоять страну, удержать ее от развала, и мы это сделали, — заявил политолог. — Но страна не развивается. Модернизация, объявленная президентом Дмитрием Медведевым, еще даже не началась. Но своим фактом выступления о необходимости модернизации президент подвел черту под «столичным» этапом развития страны, когда все ресурсы, главным образом, финансовые, отбирались у регионов и концентрировались в столице. Президент, тем самым, дает начало региональной политике в развитии России. Но проблему модернизации в регионах, естественно, из центра не решить: эти проблемы могут решаться только в регионах. Нас ждет острый политический конфликт. Путин — лидер консолидированного большинства, спасшего страну, но и только. Медведев же вносит свежий контент для модернизации и совершенствования страны».
Здесь возникает множество вопросов. Что же получается — речь идет о столкновении «партии стабильности» и «партии реформ»? А как же тогда быть с «консервативной модернизацией» и с тем, что партию этой самой модернизации де-факто возглавляет премьер Путин? И самое главное – не выльется ли предсказанный «острый политический конфликт» в столкновение центра и регионов, которое способно расколоть РФ?
Если бы в России было два равных по силе направления – «консервативное» и «модернизационное», то все было вполне себе приемлемо. «Модернизаторы» двигали бы страну вперед, а «консерваторы» остужали горячие головы. Но такого разделения нет, есть одна партия «консервативной модернизации», которая обладает политической монополией. Нет даже эффективного противоборства фракций внутри этой самой партии. А, значит, есть опасность того, что функции оппозиции начнут выполнять некоторые региональные элиты. Со всеми, как говорится, вытекающими.
Ну, и, само собой, волнует вопрос – а что у нас вообще понимается под модернизацией? Судя по всему, некие силы считают, что она тождественна либерализации и дальнейшему встраиванию в глобальную экономику. Взгляды сторонников такой вот «модернизации» великолепно охарактеризовал публицист А. Акопян: «По мнению либералов, именно сейчас наступил момент, когда Россия отбросит от себя все рудименты реального сектора и войдет в прекрасную свежесть постиндустриального мира силикона и нанотехнологий. Крестьяне по утрам начнут кофий пить и маис выращивать, горожане — вставать заполдень и создавать слоганы для рекламных компаний, да на «Форексе» вместе с Fibo играть. А работать за всех будут индусы и роботы. Их мечтания — это вам не сны Веры Павловны, не суровый капитализм финансистов, титанов и стоиков. Это религия, мечта о новом мире, где нет работников, а есть креаторы, создатели. И создают они не дурацкие скучные кабели, цемент и шагающие экскаваторы. И даже не вечный двигатель. Они хотят создавать только нематериальные продукты, философские камни и универсальные растворители. Нечто такое, что нельзя потрогать руками, но что вроде бы существует и дает хорошее пропитание».
Нет, как говорится «такой хоккей нам не нужен». А нужна нам, ни много, ни мало – новая индустриализация, которую сегодня можно провести уже без эксцессов – благо не было никакой гражданской войны и особой революционной горячки. Модернизация – это правильно, но это очень абстрактно. А Россия нуждается в конкретных делах. |
