Когда начался экономический кризис, неожиданной проблемой для многих развитых стран оказалось ускорение инфляции – не локальной, а всеобщей, о которой многие уже успели забыть.
В чем же главные риски инфляции? Почему растут цены во многих странах мира? На вопросы «России» отвечают директор Института глобализации и социальных движений Борис КАГАРЛИЦКИЙ и руководитель экспертной группы ИГСО Василий КОЛТАШОВ.
– Почему ускорился рост цен именно в кризис?
Б.К.: Действительно, как только глобальная экономика очутилась в кризисе, произошел резкий скачок цен. В IV квартале 2008 года инфляционный потребительский рост цен (по данным ООН) составил во Франции 3,9%, в Германии – 3,4%, в Великобритании – 4,1%. А в целом по еврозоне – 5,1% против 0,2% в третьем квартале. Прежде всего подорожали продовольствие и топливо. Вопреки общепринятым представлениям «тихих гаваней» не сохранилось, обесценивались все валюты. Даже евро и доллар.
 В первой половине 2008 года правительства многих стран принялись командовать ценами. Однако политика административного сдерживания цен на продовольствие потерпела крах, еще не успев толком оформиться. Продукты дорожали, несмотря ни на что. Неудача в управлении ценами постигла не только власти России. В таком же положении оказались правительства других держав. Даже когда нефть начиная с июля 2008 года стала дешеветь, рост потребительских цен в мире не прекратился.
Рост цен стали связывать с большими правительственными расходами, прежде всего с увеличением социальных статей бюджета. Неолиберальные аналитики утверждали, что у населения слишком много денег под «подушкой», поэтому высокий платежеспособный спрос толкает цены вверх. На деле обстояло в точности наоборот. Вверх цены толкал не избыток, а недостаток средств у беднейших слоев потребителей.
Дело в не социальных расходах. Социальные расходы большинства стран на протяжении последних 30 лет практически повсеместно сокращались. В России по сравнению с Западом они были невелики, однако инфляция делала в стране внушительные скачки, параллельно с кризисом поражая финансовую, а затем и производственную сферы.
Кстати, таинственные спекулянты или вдруг ставшие чрезмерными траты государственных бюджетов не влияют на инфляцию сами по себе. Рост инфляции происходит не из-за ошибок финансовых институтов, а из-за успешности корпораций последних десятилетий. Просто возможности экономического роста в условиях поглощения ресурсов мировой периферии подошли к концу.
Что касается социальных расходов, то они наряду с государственными заказами и инвестициями позволяют людям получать зарплату и пособия, а значит, покупать необходимые товары. Таким образом поддерживается основание экономической пирамиды – потребительский спрос.
– Тогда в чем же разгадка мировой инфляции?
Б.К.: В погоне за прибылью монополии «забыли», что мировой рынок складывается из внутренних рынков. Если главные из них сокращаются, сокращается и весь объем мирового спроса. При этом основными покупателями потребительских товаров являются их производители – наемные работники. На Соединенные Штаты приходилось 40% мирового потребления. Доля стран Европейского союза составляла от 20 до 25%.
В 2007 году кредитный ресурс поддержания платежеспособности населения в США подошел к концу. В 2008-м «американские» симптомы падения потребительского спроса проявились и в других странах. Ослабление потребительского спроса обернулось сокращением заказов между предприятиями. Компании стали увольнять людей, из-за этого усилилось сокращение сбыта.
Трудности с платежами по долгам возникли уже не только у рядовых потребителей, но и у многих компаний. Постепенно кризис перестали воспринимать как финансовый. Он обернулся полномасштабным экономическим спадом. Лишь предоставление государственной помощи корпорациям привело к относительной стабилизации. На фоне ослабления реального сектора финансовый сектор вырос. Однако к осени 2009 года экономика не подала признаков завершения кризиса. Породившие его противоречия не разрешены. Нет оснований ожидать быстрого прохождения кризиса, но его затягивание приведет к обострению политических и социальных конфликтов в большинстве стран мира.
– Однако правительства одно за другим объявляют, что нижняя точка кризиса пройдена.
В.К.: Кризис не сможет в 2010 году прийти к спонтанному завершению, на что рассчитывают многие эксперты. Предоставление огромных средств корпорациям (оцениваемых за год в 5–6 трлн долларов) лишь частично смягчило ситуацию.
Стабилизация не положила конца инфляции. В России, по данным Росстата, в первую половину 2009 года продовольствие дорожало в 23 раза быстрее, чем в Европейском союзе! Более чем тридцатипроцентная девальвация рубля привела лишь к повышению цен на местную плодоовощную продукцию. С лета 2008 года по лето 2009-го они поднялись на 22% (годом ранее рост составлял 17%). За первое полугодие 2009 года официальная инфляция в России составила 7,4%. Лидером среди европейских стран стала Украина (8,6%). Инфляция в Венгрии – 4,6%, в Польше – 3,5%, в Румынии – 3,1%. Декларируемый Евростатом рост цен в государствах Западной Европы равнялся примерно 1%.
Глобальная экономика только вступила в полосу индустриального падения. Чтобы вернуть мировому хозяйству рост или приостановить спад производства, требуется активизировать спрос. Пока он будет сокращаться, подхлестываемый инфляцией, финансовый капитал будет нести огромные потери. Вместо прежних выигрышей мировой рынок сулит национальным хозяйствам грандиозное обрушение. Прежде всего это касается стран с относительно большими внутренними рынками, таких, как Россия или Бразилия. Национальные рынки работают на широкий круг иностранных предприятий, в то время как местная индустрия испытывает все большие трудности.
Логика кризиса объективно ставит вопрос: кто будет получать прибыль на внутреннем рынке? Выигрыш одних в условиях ослабления мирового спроса означает проигрыш других. Банкротства компаний внутри стран влекут за собой безработицу и как следствие новое падение спроса. Дальнейшая накачка деньгами корпораций, не получающих прибылей, только усиливает инфляцию. По нашим прогнозам, в 2009–2010 годах произойдет основное промышленное падение, а депрессия может продлиться до 2013 года.
– Можно ли если не остановить, то хотя бы притормозить обесценивание денег?
Б.К.: Почему же нет? Согласно монетаристским рецептам нет ничего проще: нужно просто убрать «лишние деньги» из обращения. Считается, что сокращение государственных расходов при изъятии из обращения средств, вызывающих рост цен, оздоровит экономику. Так ли это? Подобные рецепты не согласуются с реальностью, которая вынуждает правительства действовать наоборот. США пытаются сдержать разрушение своей финансовой сферы неограниченным вливанием долларов. Страна перешла практически к нулевой ставке рефинансирования, что означает безлимитное использование печатного станка.
США не одиноки. Другие страны тоже тратят на проблемы своих финансовых институтов крупные суммы. Весной 2009 года на саммите G20 руководители государств договорились потратить $5 трлн на исправление ситуации в глобальной экономике. $1,1 трлн предназначались Международному валютному фонду. Китай обязался израсходовать на стимулирование экономики и внутреннего спроса $590 млрд. Япония – $250 млрд. США выделили на свою антикризисную программу $787 млрд. Накачка банков деньгами в 2009 году привела лишь к верхушечной, финансовой стабилизации.
Проблема инфляции не в том, что ее нельзя победить. Остановить рост цен возможно, но для этого требуется преодолеть мировой кризис. Без смены экономической политики сделать это не удастся. Пока кризис развивается, разрушая финансовую сферу, производство и потребительский спрос, инфляция имеет все шансы на усиление в ближайшие годы. Против нее бессильны изъятие «лишних» денег из обращения, сокращение бюджетных затрат и ограничение на экспорт продовольствия. Стихийная и осознанная девальвационная политика большинства стран только осложняет ситуацию.
– Будет ли расти инфляция в ближайшие годы?
В.К.: Видимо, да. Мощным стимулом для увеличения ее темпов в 2009–2013 годах станет рост государственной эмиссии для поддержки корпораций. Поступать в экономику деньги будут в обход потребителей, играя на их дальнейшее ослабление. В результате логично ожидать в ближайшие годы выхода инфляции из-под контроля правительств. Это будет продолжаться до тех пор, пока борьбу с последствиями кризиса для крупных компаний не сменит стратегия развития рынков. А депрессию – перестройка мировой экономики. | 
