– Вы и на государственной службе трудитесь, и работаете в развлекательном жанре. А кем вы сами себя считаете – шоуменом, занимающимся политикой, или политиком, отвлекающимся на шоу-бизнес?
– Я равен самому себе. Жизнь сложилась по зигзагу. Я окончил ГИТИС, потом попал в бюрократическое русло, окунулся в чиновничью жизнь и провел в ней последние 15 лет. Но поскольку большая часть жизни проведена в театре, на телевидении, в кино, то, естественно, я – человек свободной профессии. Мне значительно сложнее было адаптироваться к политической и номенклатурной жизни. Если ты серьезно занимаешься чиновничьей работой, то должен быть чиновником до мозга костей. Так что я –педантичный чиновник.
– Крючкотвор?
– Не крючкотвор. Но все-таки педант. При всей внешней легкомысленности. Я же начинал свою биографию как репортер. В трудовой книжке у меня вторая запись: «Корреспондент». Стал заниматься театром и телевидением в середине 60-х. Много ездил по стране и достаточно хорошо знаю, что происходит в больших и малых областных и столичных театрах. Многие из тех людей, с которыми я дружил, с которыми учился, делают в последние десятилетия современное искусство.
Так что мне никуда не надо возвращаться, я никогда никуда не уходил.
– С вашим именем связаны многие преобразования в культурной жизни и политике нашей страны. Складывается образ бунтаря и реформатора. Вы действительно за преобразования всегда и во всем?
– Да, я герой скандалов, но совсем не скандалист. Да, действительно, у меня было много коллизий, начиная со смены руководителей. Либо ты ничего не делаешь, либо наталкиваешься на сопротивление среды и учреждений культуры, каких-то политических сил. Это нормально, я пришел в Минкультуры в начале 1993 года. После распада СССР очень многое надо было менять. Надо было уйти от одной системы управления и перейти к другой. Культура и управление культурой развивались по старой, еще социалистической схеме, поэтому надо было проводить серьезные реформы в кинематографе, театре. Мы попали в новую идеологическую ситуацию, когда власть должна занять по отношению к художнику нейтральную позицию. Это очень серьезное требование. Свободу приходится отстаивать. Власть не имеет права вмешиваться в эстетику. Можно обсуждать произведения искусства, делать предметом дискуссии, но диктовать художнику, если он работает в рамках Конституции, нельзя. Чтобы не нарушались два конституционных принципа: во-первых, свобода творчества, во-вторых, свободный доступ к творчеству.
– Положа руку на сердце, не обидно, что сейчас вы не занимаете такого высокого положения, как несколькими годами раньше?
– Без всякого лукавства вам скажу, что нет, не обидно. Раньше у меня действительно были огромные ресурсы, которые можно было так или сяк использовать. Сегодня я занимаюсь в большей степени политической деятельностью. Работа в Министерстве иностранных дел, в администрации президента дает другие возможности помочь людям: поговорить с ведомствами, которые обладают ресурсами например.
– Насколько часто вам приходилось раскаиваться в содеянном?
– Любой человек может ошибаться. И я ошибался. Поверьте, я очень критично отношусь к себе. Так что если я понимал, что решение неправильное, не боялся менять его. Страшно, когда видишь, что ошибся, взять упереться и не менять решение. Если можно по ходу что-то поправить, надо это делать.
– Как правило, люди, причастные к телевидению, говорят, что не смотрят телевизор…
– Тогда я исключение. В 1997 году я пришел на телевидение уже как главный редактор канала «Культура». И вот тогда начал смотреть телевизор уже профессионально и следить за всеми каналами. Меня интересовало программирование. Надо знать контекст, в котором ты существуешь. В этом смысле я профессиональный смотрильщик, может быть, поэтому не всегда получаю удовольствие от процесса просмотра.
– Дружеское веселье в программе «Жизнь прекрасна», выходящей сейчас на канале «Домашний», – это импровизация или жесткий сценарий?
– Конечно, у нас есть сценарный план, мы знаем, кто из гостей придет и какие песни будут петь в начале блока. Но что будет происходить дальше… Каждый раз все складывается как-то само собой, поэтому главное – все-таки импровизация.
– Некоторые критики считают, что в вашей программе перепевают старые песни?
– Это расхожее заблуждение. «Жизнь прекрасна» – это не ретропрограмма, у нас много песен вполне современных. Наша программа вбирает в себя все – от рока до фолка.
– Скажите, а какие бы песни вы сами хотели перепеть и включить в программу?
– Я считаю, что в Советском Союзе и в России в целом счастливая песенная история. В России высочайшая песенная культура. Во многом потому, что песни сочиняли профессиональные музыканты и поэты. И сегодня, когда сочиняют музыку композиторы с хорошим образованием, получается хорошо.
Что касается вашего вопроса, то я выбрал бы все песни Дунаевского. Классику – любую. Песни Мокроусова, Островского, Блантера, Френкеля. А взять песни Богословского, сколько там шедевров! А потом в 60–70-е годы, когда пошли ВИА, среди них тоже были замечательные музыканты. «Веселые ребята», «Поющие сердца», рок-музыканты – Андрей Макаревич, группа «Воскресенье». Хороших песен великое множество.
– Говорят, вы хорошо играете на пианино, а мы ни разу не видели вас в программе за инструментом?
– Это иллюзия, так же, как и мое умение бить чечетку. Могу только имитировать какие-то передвижения. Игре на пианино учился года два с половиной у учительницы, приятельницы моей бабушки. Так, сажусь иногда к инструменту, перебираю, но не больше.
А вот мой брат – замечательный трубач. Он служил в Светлановском оркестре, потом в Большом театре. Его сын – замечательный скрипач, его жена – тоже прекрасный музыкант.
– Далеко не все участники программы являются профессиональными певцами. Как вы относитесь к тому, что сейчас появились очень много поющих актеров, спортсменов, политиков, и наоборот – много актеров и спортсменов подались в политику?
– То, что много поющих людей, – это здорово! Никто не заставляет публику покупать билеты и диски, но когда люди поют, ничем плохим в это время они уже точно не занимаются. Пение отвлекает от плохого.
А вот когда много публичных людей идут в политику, то кто-то, наверное, со временем становится профессионалом. Например, актриса Елена Драпеко стала профессиональным политиком и у нее получается. Неплохо получится у Светланы Журовой, мне так кажется. Но в принципе каждый должен заниматься своим делом. Другое дело, есть профессии, у которых короткий срок профессиональной жизни. Понятно, что хочется запастись аэродромом... Но лучше быть плохим певцом, чем плохим политиком. Плохой певец приносит меньше вреда.
– А вы часто мурлычете себе под нос какие-нибудь песни?
– Честно говоря, последнее время часто Меладзе «Опять метель». Засела она у меня в голове и никак не могу от нее отделаться. Иногда напеваю что-то из репертуара «Браво» и Валерия Сюткина, например «Стиляга из Москвы». Очень часто «Все стало вокруг молодым и зеленым». Но все бывает по времени, по настроению.
|
